Журнал о птичьих правах (shabanov_f) wrote in world_of_tanks,
Журнал о птичьих правах
shabanov_f
world_of_tanks

Category:

Принц Госплана


  
"...Кабинет Бориса Емельяновича был такой же отгороженной шкафами частью
огромного зала, что и кабинет Бориса Григорьевича, только внутри, занимая
практически все место, стоял огромный, лоснящийся смазкой танк "M-1 Abrams".
Еще у стены были две бочки с горючим, на которых стояли телефон и
четырехмегабайтная "супер эй-ти" с цветным ВГА-монитором, при взгляде на
которую Саша сглотнул слюну.
- Триста восемьдесят шестой процессор? - уважительно спросил он. - И винт,
наверно, мегабайт двести?
- Это не знаю, - сухо ответил Борис Емельянович, - у Итакина спрашивай, он
мой механик. Чего там тебе подписывать?
Саша полез в сумку и вынул чуть подмявшиеся за время долгого путешествия
бумаги. Борис Емельянович, сверкнув похожим на пулеметный патрон с золотой
пулей "Монт-Бланком", прямо на броне, не глядя, подмахнул два первых листа, а
над третьим задумался.
- Это я так не могу, - сказал, наконец, он, - это надо в главк звонить.
Это даже не я должен подписывать, а Павел Семенович Прокудин.
Поглядывая на часы, он навертел номер.
- Павла Семеновича, - сказал он в трубку. - Так. А когда будет? Нет, сам
свяжусь.
Он повернулся к Саше и значительно на него взглянул.
- Ты не очень удачно пришел, - сказал он. - Через пять минут -
наступление. А если ты эту бумагу хочешь подписать, в главк надо ехать. Хотя
подожди... Может, быстрее выйдет. Проедешь немного со мной.
Борис Емельянович склонился над компьютером.
- Черт, - сказал он через минуту, - где это Итакин ходит? Не могу
двигатель запустить.
- А вы директорию смените, - сказал Саша, - вы же в корневой директории.
Или сначала в "Нортон" выйдите.
- А ну попробуй, - ответил Борис Емельянович, отходя в сторону.
Саша привычно затюкал по клавишам; заверещал дисковод хард-диска, и почти сразу
же мощно и тихо загудела электрическая трансмиссия танка, а воздух вокруг
наполнился горьким дизельным выхлопом. Борис Емельянович ловко запрыгнул на
броню; Саша предпочел подтянуть к танку стул и уже с него шагнул на чуть
приподнятую корму.
В башне оказалось просторно и очень удобно. Саша заглянул в прицел, но тот
пока не работал; тогда он огляделся. Изнутри башня чем-то напоминала любовно
украшенную водителем кабину автобуса - по бокам от казенника пушки висели
какие -то брелочки, флажки, обезьянки, а к броне было приклеено несколько
вырезанных из журнала девушек в купальниках.
Борис Емельянович кинул Саше шлемофон, велев его одеть, и скрылся в
отделении водителя; двигатель взревел, и танк выкатился на огромную равнину,
где далеко впереди возвышалась похожая на вулкан гора со срезанным границей
монитора верхом. Саша по пояс высунулся из люка, огляделся и увидел по бокам
еще десятка два таких же танков; два или три возникли прямо на его глазах.
- Как такое построение называется? - спросил он в микрофон.
- Какое? - долетел искаженный наушниками голос Бориса Емельяновича.
- Когда танки все на одной линии? Ну, если бы это солдаты были, была бы
цепь, а это как называется?
- Не знаю, - ответил Борис Емельянович. - Так после обеда всегда бывает -
просто одновременно выходим. Ты лучше посчитай, сколько танков вокруг?
- Двадцать шесть, - сосчитал Саша.
- Понятно. Бабаракин на бюллетене, Сковородич в Австрии, а остальные все
здесь. Жаркий сегодня день будет.
- Двадцать первый, двадцать первый, с кем говорите? - раздался в шлемофоне
чей-то голос.
- Говорит двадцать первый, вызываю семнадцатого, прием.
- Семнадцатый слушает.
- Семнадцатый, у меня тут парень из Госснаба, ему одну бумагу подписать.
Чтоб не ехать через весь город.
- Понял вас, двадцать второй, - отозвался голос, - через десять минут у
фермы.
Танк Бориса Емельяновича резко взял вправо, и Сашу сильно качнуло в люке.
Перелетев с разгону через несколько ухабов, Борис Емельянович выехал на
шоссе, повернул и километрах на восьмидесяти в час понесся в сторону далекой
рощи, перед которой дорога разветвлялась и торчал какой-то указатель на шесте.
- Залазь в башню, - велел Борис Емельянович, - и люк закрой. Вон на том
холме гранатометчик сидит.
Саша повиновался - и в самое время: по броне ударило, и послышалось резкое
и громкое шипение.
- Вот он, курва-а, - прошептал голос Бориса Емельяновича в наушниках, и
башня стала медленно поворачиваться вправо.
Саша увидел на экране прицела совместившийся с вершиной горы квадратик и
выскочившую надпись "gun locked". Но Борис Емельянович не спешил стрелять.
- Ну же! - выдохнул Саша.
- Подожди, - зашептал Борис Емельянович, - дай я осколочный заряжу...
Бронебойные нам еще понадобятся.
Еще раз зашипело и ударило по броне, а в следующий момент рявкнула пушка
"Абрамса", и на вершине холма на секунду словно выросло огромное
черно-красное дерево.
Вскоре слева от шоссе появилась и стала стремительно приближаться
окруженная невысоким забором ферма, похожая на заброшенную правительственную
дачу. Метрах в трехста Борис Емельянович затормозил, и так резко, что Саша,
глядевший в прицел, наверняка посадил бы себе синяк под глазом, если бы не
мягкая резина вокруг окуляров.
- Что-то мне вон то окно не нравится, - сказал Борис Емельянович, - дай-ка
я...
Башня поехала влево, и опять рявкнула пушка. Ферму заволокло огнем и
дымом, а когда их снесло, от уютного двухэтажного домика остался только
закопченный фундамент с небольшим куском стены, в котором странной показалась
непонятно куда раскрывшаяся дверь. Борис Емельянович на всякий случай дал
длинную очередь из пулемета, перебившую несколько досок в заборе, и медленно
поехал к ферме.
- Можешь пока выйти поразмяться, - сказал он Саше, когда танк затормозил у
пепелища, - вроде, все спокойно.
Саша вылез из башни, спрыгнул на землю и повертел головой. Голова гудела,
чуть подрагивали колени, и хотелось на всякий случай схватиться за
какой-нибудь поручень, вроде тех, что были в башне.
- Что, скис? - дружелюбно спросил Борис Емельянович. - Ты попробуй так
пять дней в неделю, по восемь часов, да еще когда на тебя одного по три Т-70
выезжают. Вот когда коленки задрожат. Здесь-то место тихое, благодать...
Действительно, место было красивым - на ровном поле кое-где поднимались
деревья, за шоссе зеленела роща и оттуда доносился тихий птичий щебет. Из-за
тучи вышло солнце, и все вокруг приобрело такие нежные цвета, которые бывают
только на хорошо настроенном ВГА белой сборки, и которых никогда не даст ни
корейский, ни тем более сингапурский монитор, что бы ни писали в глянцевых
многостраничных паспортах хитрые азиаты.
С шоссе донесся гул.
- Павел Семенович едет. Готовь свою бумагу.
Черная точка на шоссе быстро приближалась и вскоре стала таким же танком,
как у Бориса Емельяновича, только с торчащим над башней зенитным пулеметом.
Танк подъехал, остановился, и из башни выпрыгнул худой и мрачный танкист в
золотых очках и черной пилотке.
- Давай, чего у тебя там, - сказал он Саше, присел на одно колено возле
сорванного взрывом с крыши фермы листа жести, положил Сашину бумагу на
планшет и написал в верхней части листа: "Не возражаю."
- А ты, Борис, - сказал он Борису Емельяновичу, - бросай эти дела. Вечно
ты со всякой херней перед боем лезешь.
- Ничего, - сказал Борис Емельянович, - нагоним. А этот парень - механик
не хуже Итакина, мне сейчас двигатель за минуту завел...
Мрачный покосился на Сашу, но ничего не сказал..."

Полный пелевинский текст.

Бгг, вот вам танк от "Тефаль"
Tags: околоигровое, художественное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 40 comments